День Матери в Аниве

 

 

 

ДОБРОЕ СЛОВО О МАМЕ

 

 

 

 

 

 

 

Акция в формате «Стихи в кармане»

Накануне Дня матери анивские библиотекари провели на улицах города интерактивную литературно-праздничную акцию – дарили всем прохожим разноцветные флаеры со стихами о наших любимых мамах. Было напечатано 200 маленьких ярких презентов, и все они нашли своего получателя. Когда все флаеры уже кончились, к нам всё равно подходили люди, спрашивали, что за праздник такой (!), что это тут раздают? Мы рассказывали о Дне матери, читали стихи, приглашали в библиотеку.

 


 


Е.Костенко, заместитель директора МБУ «Анивская ЦБС»

 

 


Кто сердцем для других живет

(Выставка ко дню матери)

«Без солнца не цветут цветы, без любви нет счастья, без женщины нет любви, без матери нет ни поэта, ни героя». (М. Горький)

С первого дня жизни ребенка мать живет его дыханием, его слезами, его улыбками. Как солнце посылает свои лучи, согревая все живое, так и любовь матери наполняет жизнь малыша. У мамы самое доброе сердце, самые ласковые руки, самый нежный взгляд.

Человечество никогда не сможет разгадать великую тайну материнского сердца, тайну великой женской мудрости, которая сохраняет жизнь на нашей планете, наполняя мир добротой и любовью. Во все времена матери сохраняют домашний очаг, дарят нам жизненную энергию и духовное богатство.

Поэты воспевают образ матери в своих произведениях, художники обращаются к изображению матери, вкладывая в этот образ красоту и гармонию мира, самые возвышенные чувства и всю духовную силу человечества.

 

Порываева И.В., библиотекарь читального зала

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Мама, мамочка, мамуля

Вспоминаю то, что вечно ново,

И хотя совсем не гимн пою,

Но в душе родившееся слово

Обретает музыку свою…

Слово это – зов и заклинанье,

В этом слове – сущего душа.

Это искра первая сознанья,

Первая улыбка малыша.

Слово это сроду не обманет,

В нём сокрыто жизни существо.

В нём – исток всего.

Ему конца нет.

Встаньте!

Я произношу его:

Мама!!!

 

 

 

 

 

 

25 ноября 2012 года вся страна будет отмечать День матери. Накануне праздника в Детской библиотеке на абонементе оформлены выставки – признание в любви «Мама, мамочка, мамуля» (для читателей 11-14 лет) и «Мама, милая мама» (для читателей 6-10 лет). В книгах, представленных на выставках, собраны интересные рассказы, повести и стихи о матерях.

Приглашаем всех желающих посетить детскую библиотеку, и познакомится с выставками.

 

Н. В. Бузина, зав. сектором абонемента

 

 

 

 

 

 

ОБРАЗ МАТЕРИ

«Сбрось маму с поезда»?

Мама – первый человеческий образ, возникающий у маленького ребенка. Её лицо он начинает узнавать прежде всех остальных лиц. Прикосновение рук отличает даже во сне. Пребывая в утробе, младенец чувствует мамино настроение, слышит и запоминает её голос. Ребёнок растёт, и образ мамы тоже обрастает подробностями. На втором году жизни, даже не умея говорить, он показывает маму не только в реальности или на семейной фотографии, но и на картинке в книжке, где изображена вовсе не его мать, а мама сказочного героя. Значит, в его представлении уже существует не только образ собственной матери, но и мамы «вообще». Малыш знает, какой должна быть мама. Знает, даже если ребёнок-сирота растет в детском доме или если поведение его мамаши абсолютно не соответствует эталону материнства!

 

Образ и прообраз

Каков же он, идеальный образ матери? Для христианского мира, как нетрудно догадаться, прообразом идеальной матери является Богородица. Жертвенная любовь, чистота и нежность, кротость и в то же время нравственная стойкость – эти ассоциации возникают при упоминании о Пресвятой Деве даже у людей, далеких от Церкви. И в недавние времена советского атеизма именно с Ней, а не с какой-нибудь языческой богиней плодородия сравнивали матерей, если хотели выразиться возвышенно-поэтически (правда, называли обычно на католический лад – Мадонной, вспоминая картины мастеров Возрождения или хрестоматийное стихотворение Пушкина, посвященное Наталье Гончаровой). Советская власть усиленно прославляла женщин-борцов за народное счастье: революционерок, участниц войны и тружениц, подразумевая под этим словом профессионалок в самых разных отраслях, а вовсе не домохозяек. И все же образ «просто матери» остался важнейшим образом культуры, не претерпев кардинальных изменений. Доминанты были традиционными: самоотверженность и нравственная высота. В этом смысле преемственность не прерывалась.

Софья Николаевна из «Семейной хроники» С.Т. Аксакова, потомственная дворянка, жившая на рубеже XVIII–XIX веков, не смыкала глаз у постели тяжко больного сынишки, и лирическая героиня знаменитой песни времен Великой Отечественной войны «Темная ночь» – поступала так же. Мать, не спящая над ребенком, – это вечный образ на все времена.

«Россия удержалась благодаря матерям, – говорил старец Паисий Святогорец. – Отцовское объятие, если в нём нет Благодати Божией, сухо. А объятие материнское – даже без Бога имеет в себе молоко».

 

 

«Мама, милая мама! Как тебя я люблю…»

Не сосчитать светлых образов матерей, которые донесли до нас сказки и легенды, стихи и песни, рассказы и повести, романы и мемуары, спектакли и кинофильмы. Они обступали ребенка с раннего детства и сопровождали всю жизнь. Сам тон разговора о матери уже настраивал на любовь, нежность, уважение и благодарность.

Вот только некоторые строки из классики:

«Постоянное присутствие матери сливается с каждым моим воспоминанием, – писал в автобиографическом романе «Детские годы Багрова-внука» С.Т. Аксаков. – Её образ неразрывно соединяется с моим существованием, и потому он мало выдаётся в отрывочных картинах первого времени моего детства, хотя постоянно участвует в них».

«Когда я стараюсь вспомнить матушку, мне представляются только её карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь, родинка на шее, шитый белый воротничок, нежная сухая рука, которая так часто меня ласкала и которую я так часто целовал; но общее выражение ускользает от меня» (Л.Н. Толстой. «Детство»).

«… матери не ожидают наград. Мать любит без толку и без разбору. Велики вы, славны, красивы, … – голова старушки трясется от радости, она плачет, смеется и молится долго и жарко. Нищие ли вы духом и умом, отметила ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело… – тем более места в сердце матери. Она сильнее прижимает к груди уродливое, неудавшееся чадо и молится ещё долее и жарче» (И.А. Гончаров. «Обыкновенная история»).

«Великое чувство, его до конца / Мы живо в душе сохраняем. / Мы любим сестру и жену, и отца, / Но в муках мы мать вспоминаем»» (Н.А. Некрасов).

«Я помню спальню и лампадку, / Игрушки, теплую кроватку / И милый, кроткий голос твой: / «Ангел-хранитель над тобой!» (И.А. Бунин. «Матери»).

«О, материнская любовь, любовь, которая никого не забывает! Манна небесная, которую Господь разделяет и умножает, стол, всегда накрытый у родительского очага, за которым у каждого есть свое место и за которым все собираются вместе!» (В. Гюго).

Конечно, чаще, что и неудивительно, образ матери встречается в произведениях для детей. Серьёзно или шутливо, прямо, в лоб или прозрачным намёком ребенку на примере литературного героя показывают, как нужно относиться к матери. Вспомним хотя бы строки Е. Благининой: «Мама спит, она устала… / Ну, а я играть не стала! / Я волчка не завожу, / А уселась и сижу» – или «Мамы всякие нужны, мамы всякие важны!» С. Михалкова.

А вот из подростковой литературы. Знаменитая повесть Р. Фраермана «Дикая собака Динго»: «Мать смотрела на неё своими серыми глазами. И в них, как щепотка соли, брошенная в море, растворились мгновенно все обиды Тани».

Вспомним и злоключения Звёздного мальчика из одноименной сказки О. Уайльда, постигшие его за то, что он отверг свою маму-нищенку.

Исключения лишь подтверждают правило

Нельзя сказать, что в сказках совсем нет «плохих» мам. Например, знаменитая сказка братьев Гримм про пряничный домик: родители завели Ганса и Гретель в лес и оставили там на погибель. Да и в произведениях, которые мы читали позже, в школьные годы, попадались разные характеры. Мамаша фонвизинского Недоросля, Кабаниха в «Грозе» или мать-плясунья из горьковских «Сказок об Италии», видевшая в подросшей дочери соперницу, безусловно, выпадали из идеального образа. Но ведь это и воспринималось как выпадение! Идеал продолжал существовать. Наоборот, он, по контрасту, высвечивался ещё ярче. Иными словами, исключения лишь подтверждали правило. Аномалии позволяли чётче увидеть критерии нормы.

Что же касается жанра авторской детской сказки или рассказа, то я подобных аномалий вообще не припомню. Злой, отрицательной бывала мачеха, а никак не родная мать. Знаки не менялись местами. Все как-то без особых объяснений понимали, что отталкивающий образ матери в произведении для ребенка – это дикость, подрыв основ.

Максимум, что могли позволить себе детские писатели (и то в порядке исключения) – это покритиковать слепую материнскую любовь за чрезмерную снисходительность, баловство ребенка, какие-то педагогические ошибки. Таков образ Медведицы в стишке А. Барто «Медвежонок-невежа»:

Медведица бурая

Три дня ходила хмурая,

Три дня горевала:

– Ах, какая дура я:

Сынка избаловала.

Критика «отдельных недостатков» в воспитании была очень аккуратной. Из серии «если кто-то кое-где у нас порой». Никакого очернительства, никакого сарказма, максимум – добродушный юмор. Даже когда в произведениях для подростков описывалось вполне естественное для этого возраста смятение чувств (в том числе и чувство, что близкие тебя не понимают, что ты им не нужен), писатели и режиссёры делали это тактично. Они не переходили запретную черту, за которой начинается провокация непочитания родителей и подросткового цинизма.

Возьмём для иллюстрации уже упомянутую повесть Р. Фраермана и не менее знаменитую книгу В. Киселёва «Девочка и птицелёт». И там, и там – разведенная мать. Но если мама «дикой собаки Динго» – сторона страдательная (отец бросил её с крохотной дочкой на руках), то мать Оли из книги В. Киселёва сама стала инициатором развода. Уйдя от мужа, который её любил, к другому человеку, она на протяжении многих лет лгала дочери, что папа умер. Но Оля, при всех своих переживаниях, сохраняет любовь и уважение к маме. У неё даже в мыслях нет предъявлять ей претензии и тем более устраивать сцены. И хотя в повести религиозные темы не затрагиваются, данный эпизод можно приводить в качестве наглядного примера соблюдения пятой заповеди. В обстановке нынешнего разгула грубости и эгоизма, когда дети «качают права» по любому поводу и без оного, это пример весьма поучительный.

Сбрось маму с поезда!

Всё же, до недавнего времени о систематической дискредитации образа матери в литературе, кино и других видах искусства речи не шло. Но в конце 1980-х – начале 1990-х годов что-то случилось. Культура на глазах становилась всё более деструктивной, табу отменялись одно за другим, святого оставалось всё меньше и меньше. Не пощадили и образ матери. Сейчас можно, что называется, навскидку, совершенно не напрягаясь, назвать достаточно большое количество произведений, в которых мать изображена существом, мягко говоря, малосимпатичным. В лучшем случае карикатурно-нелепым, а то и просто гадким, от-талкивающим. Согласитесь, неумелая воспитательница и мать-злодейка или развратница – это принципиально разные образы.

Поскольку нынешнее молодое поколение явно предпочитает фильмы книгам, обратимся к кино- и видеопродукции. Тем более что фильмы нередко бывают экранизациями нашумевших бестселлеров.

Истеричка – это, с позволения сказать, современный классический образ матери, ей может быть свойственна и половая распущенность. Тут примеров не счесть.

Фильмы «Дикие сердцем» (США, 1990), «Глянец» (Россия, 2007), «Возвращение домой» (Филиппины, 2003), «Испанский английский» (США, 2004), «Амели» (Франция, 2001)… Список можно продолжать очень долго.

Из дающей жизнь мать всё чаще превращается в жизнь отбирающую. Внешне милая домохозяйка из «черной комедии» Джона Уотерса «Мамочка – маньячка-убийца» (США, 1994) может убить человека из-за любого пустяка.

В «Мертвых дочерях» (Россия, 2007) сумасшедшая мать за одну ночь утопила трех своих маленьких дочерей.

Еще один образ – мать-дура (нередко в сочетании с истеричкой). Свежий пример – российский сериал «Счастливы вместе». Из отзывов зрителей: «Даша (мать семейства) – дурочка. Гена (отец) – реальный идиот! Семейка придурков». Кстати, американские «Семейка придурков» (Канада–США, 1995), а также «Семейка Адамс» (США, 1991), все герои которой занимаются чёрной магией (пусть и преподано это с юмором, в жанре «черной комедии»), тоже не способствуют поднятию престижа семьи и облагораживанию образа матери. «Воронины», «Папины дочки» и другие со-временные сериалы – из той же серии.

В основу сюжета фильма Дениса Евстигнеева «Мама» (1999)положена реальная история многодетной семьи Овечкиных, составившей в свое время самодеятельный джаз-бенд и попытавшейся (неудачно) угнать самолет. «Зачем ты столько детей нарожала, мама? – восклицает Лёнчик-инвалид. – Почему я поверил тебе, что меня вылечат? … Ничего мне от тебя не надо, мама! Ни-че-го!»

Осуждение родителей становится не только допустимым, оно возводится в ранг художественного приёма.

Впрочем, и материнская любовь – понятие, казалось бы, однозначно высокое, положительное – в современном искусстве нередко дискредитируется, подаётся с обратным знаком. Делается акцент на «собственничестве» матери, об «удушающей» материнской любви. О таком «захватничестве» – фильмы «Маленький человек Тейт» (США, 1991), «Пианистка» (Франция, 2001; дочь в этом фильме – ходячий каталог извращений, возникших из-за материнского диктата).

В свете последних событий, когда празднует победу ювенальная юстиция, слова «мать» и «отец» в паспортах заменяют на «родитель 1» и «родитель 2», эти «произведения искусства» находят своих почитателей.

Короче, «сбрось маму с поезда», как советует название популярной американской кинокомедии.

 

Мама в произведениях для детей

Но, может, хотя бы дети пока избавлены от новой трактовки материнского образа? Увы… Несколько лет назад по телевидению был показан сюжет режиссёра Сергея Игнатова о том, какой образ женщины и матери формируют современные (преимущественно западные) мультфильмы. Просмотрев, по выражению автора, «километры пленки», съёмочная бригада обнаружила любопытную закономерность: традиционный, привлекательный образ материнства представлен, в основном, в фильмах про животных. В человеческом же обличье материнство, как правило, изображено нетрадиционно: мамы либо слишком стары (такими в наших мультиках изображают бабушек), либо непривлекательны. Они могут (как в сериале «Гуфи и его команда») быть изображены карикатурно и вести себя нелепо, тупо, заторможенно и т.п. Могут напоминать ведьм (или в действительности ими являться), отталкивать неприятным выражением лица, властностью, злобой. Ну, а в мини-эпизоде, мелькающем на какие-то доли секунды в мультфильме «Красавица и чудовище», совмещены чуть ли не все эти характеристики. Сознание не в состоянии уловить и отрефлексировать изображение, а подсознание улавливает. На раскадровке видно: почему-то, ни к селу ни к городу, рядом с прекрасной главной героиней возникает старая, некрасивая, бедно одетая женщина с перекошенным от злобы лицом; на руках она держит несколько орущих младенцев. Более непри-глядный образ материнства трудно себе представить. Зато легко понять, какую установку получают дети при виде такой картинки: хочешь быть старой, бедной и некрасивой – будь многодетной матерью. Хочешь быть похожей на Красавицу (а кто ж из девчонок не захочет?) – тогда не рожай. В последние годы много написано о манипуляции сознанием. Полагаю, не надо долго объяснять, как опасно воздействие таких «скрытых» кадров на психику юных зрителей.

Да, чуть не забыла! В современных мультфильмах еще порой эксплуатируется образ матери – секс-бомбы, а иногда, по совместительству, и супервумен («Суперсемейка»).

Но, пожалуй, пора хоть немного переключиться с кино на литературу. В повести Ж. Уилсон «Разрисованная мама», предназначенной для девочек от 9 до 14 лет и в 2000 году признанной лучшей детской книгой Англии, в образе матери присутствуют едва ли не все столь «ценимые» современным искусством качества. Мэриголд и алкоголичка, и тунеядка, и ворует чужие кредитные карточки, и водит к себе мужчин. Эгоистичная, взбалмошная, упрямая, инфантильная, она нисколько не похожа на нормальную маму.

В другой широко разрекламированной книге, трилогии Ф. Пулмана «Темные начала» («Северное сияние», «Чудесный нож» и «Янтарный телескоп»), удостоившейся множества престижных премий, мать Тони Макариоса «пьет… В её одурманенной вином голове мысли о материнской любви не возникают, но уж если ласкается сынок, так она его не отпихивает. Если узнает, конечно». Мать другого мальчика, Уилла, душевнобольная. А мать главной героини Лиры Белаква – сущее исчадие ада. Внешне прекрасная, обворо-жительная миссис Колтер хладнокровно заманивает в ловушку детей, которых затем используют в чудовищных экспериментах. Больше того, их страдания доставляют ей садистское удовольствие.

Что же касается матери всемирно известного Гарри Поттера, то она изображена безусловно положительно, с одной лишь «маленькой» поправкой: Лили (так зовут покойную маму Гарри) была ведьмой.

Новые эталоны

Но нельзя искажать образ, не посягая одновременно и на прообраз. Смена координат, искажение ценностей рано или поздно затрагивают не только внешние оболочки, но и глубинные смыслы. Вместо Богоматери дьяволица – таков вектор современной культуры (в том числе и предназначенной для детей!). Это делается ещё не вполне открыто, но вышеупомянутые (и неупомянутые) книги, фильмы, мультфильмы, а также многие рекламные изображения и персонажи компьютерных игр недвусмысленно характеризуют тенденцию.

Да, бывают и проблески на темном небе, но, к сожалению, не они нынче определяют погоду.

Обязательный образ, на котором держится любая культура, – это положительная женщина-мать, это доказано и социологами, и культурологами, и психологами. Разрушение таких фундаментальных образов влечет за собой слом культуры. Пока окончательного обвала не произошло, поскольку нелегко за несколько десятилетий погубить то, что создавалось веками. Но «сопротивление материала» не беспредельно. Недавно проведенный среди британских подростков опрос (среди российских детей такого исследования никто не проводил…) показал, что для них лучший образ современной матери – Мардж Симпсон из популярного мультсериала. Среди прочих в списке кандидаток на титул «идеальной матери» фигурировали и вполне реальные героини современного шоу-бизнеса: Виктория Бэкхем, Шэрон Осборн и Лиз Харли. Какие они, эти «идеальные матери», желающие могут выяснить сами, благо информация о «звёздах» сейчас общедоступна. Процитирую только кое-что про Шэрон Осборн с сайта Beatles.ru: «Жена Оззи Осборна (рок-музыканта) и известная матерщинница играет в спектакле «Монологи вагины». Комедия, написанная американкой Ив Энслер, представляет собой рассказы женщин о своих причинных местах…
Так что, похоже, полного перевертыша ждать осталось недолго. Что же творится с душой ребенка, когда так искажается святой образ матери, и чем это чревато для семьи (и не только для нее)? Ответ на этот отнюдь не риторический вопрос, пожалуй, и так очевиден.

Е.А.Костенко, заместитель директора ЦБС

(В статье использованы материалы психолога Татьяны Шишовой)




 

 



Яндекс.Метрика .
SAKH.COM - Сахалинский портал